— Как тяжело жить, — сказал один человек, — с теми, кого ты слишком близко знаешь. От безудержных рыданий над самим собой невзгоды только умножаются; с окружающими происходит то же самое. Все охотно жалуются на свои поступки, слова, чувства; выплёскивают наружу свои страсти; позволяют себе гневаться по самому ничтожному поводу; все слишком уверены в том, что о них заботятся, их любят и прощают; все позволили слишком хорошо себя изучить, чтобы их можно было себе представить лучше, чем они есть.
Лев I, император и царь, водрузил своё копье на вершине плоского холма и рёк:
— Здесь будет город, и имя ему будет Левград.
И сошлись отовсюду землекопы и каменщики, наметили улицы и широкие площади и начали воздвигать дворец правителя.
Настала пора, когда в рощах по склонам холмов стучат топоры дровосеков. Везде свалены кучи ветвей, сложены штабелями брёвна; а так как зелень листвы ещё только едва затуманила лес, то повсюду бросаются в глаза обрубленные сучья и покалеченные деревья.
— Этим дикарям просто неймётся, — сказал поэт Алену.
В плотно закрытом шкафу, вдали от мирского шума, проходил Высший совет Половых Щёток. На первый взгляд эти господа замечательны тем, что их крупные, крепкие головы держатся на хилом туловище; а более или менее густая щетина угрожающе направлена в небо. Их закон — твёрдость и непреклонность. Все эти выдающиеся половые щётки получили образование в Высшей Школе Половых Щёток, чей доблестный девиз, как мы знаем: «Служба прежде всего».
Маленькая девочка, заметив, что из-за приятной прогулки она может пропустить время своего любимого купания, простодушно произнесла:
— Может быть, попросим Бога, чтобы прилив был пораньше?
Я как раз был не прочь поиграть в пророка, и Бог заговорил с ней моими устами.
Друг Алена Жак сидел и стучал своим сапожным молотком — стучал, пожалуй, сильнее, чем требовалось. За окном палили из пушек и звонили в колокола, шли торжественные похороны французского маршала Фердинанда Фоша (1851 — 1929), который в конце первой мировой войны был главнокомандующим войсками Антанты.
— Не понимаю, — сказал Жак, — почему считают, что маршал, выигравший сражение,
Ален размышлял о том, какая красивая штука этот парусник, что кренится от ветра и стремительно разрезает носом волны. Ветер надувает и клонит его парус, а килем он упирается в воду и под давлением ветра скользит туда, куда направлен киль. Так, косым ходом, он немного продвигается против ветра, потом ложится на другой галс, и всё повторяется снова. Получается, что ветер борется сам с собой, — изящная победа, которой люди обязаны ловкости и терпению. Лавировать против ветра — в этом вся политика человека в борьбе с силами природы.
Ален собирался бросить ещё кусочек сахара в чашку кофе, как вдруг призрак папаши Гранде удержал его за руку и сказал:
— Не надо: ты можешь пересластить.
— Да, но сейчас-то кофе явно горчит, — возразил Ален.
Был на свете один замок; над замком было небо; в замке жили весьма просвещённые люди; ещё там были треножник в углу и большой ящик под бильярдом. Все говорили:
— В этой коробке лежит телескоп, оставшийся от дядюшки.
И рассказывали немало любопытного о покойном дядюшке. Любой писатель этим бы и ограничился.
В одном лесу умер царь Лев. Собрались звери и стали решать, кого вместо него выбрать лесным правителем. Секретарь Льва — Осёл — сказал:
— Будем выбирать по ушам. У кого уши длиннее, тот и будет править.
Но, к его разочарованию, уши оказались длиннее у Зайца. Мудрый Филин сказал ему:
Получил один человек прекрасный дом. Целый день любовался он им, но вечером заметил у дальней стены сучковатый безобразный столб. Показалось тому человеку, что портит этот столб весь вид. Не захотелось ему трудиться и обтёсывать уродливый столб, он раскачал и выбил его.
Весь остаток вечера любовался тот человек прекрасным видом, но едва наступила ночь, как раздался страшный грохот.
Однажды встретились в поле два коня, один холёный, другой — «кожа да кости». И спросил худой конь:
— Мы с тобой родились в одно время. Почему же меня кормят одной соломой в холодном сарае, а ты имеешь всё, что только пожелаешь?
— Мой хозяин применяет новые науки, и в поле за него всё делают умные машины, — ответил холёный.
Пришли к мудрецу повздорившие ученики и попросили рассудить их спор относительно Луны и Солнца.
Первый сказал:
— Я утверждаю, что Солнце — это бог света, а Луна — богиня тьмы, поэтому они враждуют друг с другом за то, кто будет полновластным хозяином Земли.
Однажды два ангела увидели, как один человек потерял золотые часы, упал на колени, рыдал и возносил к небу мольбы с просьбой помочь найти их.
— Ты же его ангел-хранитель, почему ты не помогаешь ему? — сказал один ангел другому. — Вот же эти часы, лежат за углом дома.
В давние времена жил один мудрец — богатый, щедрый и бескорыстный. Не считая, он тратил деньги на добрые дела, и вскоре стал настолько беден, что ему не на что было купить хлеба. Все вокруг продолжали считать его богатым, и никто не догадывался помочь ему. Однажды пришли к нему люди и попросили провести ритуал урожая.
— Хорошо, — сказал мудрец. — Для ритуала мне потребуется зерно, сыр, вино и 10 золотых монет.
Однажды Крапива сказала Розовому Кусту:
— Каждую весну из моих молодых побегов садовник делает прекрасный суп. Но почему-то не мне, а тебе он отвёл лучшее место, ухаживает за тобой и поливает, а у меня отнимает последние крохи земли у ограды. Откуда такая несправедливость?
Нанял хозяин работника, чтобы тот помогал ему по хозяйству. Изо всех сил старался новый работник угодить своему хозяину.
Как-то одна корова мотнула головой и боднула хозяина. Увидел это работник, взял кнут и погнал её куда-то. Вышел вечером хозяин, посчитал — одной коровы нет.
Однажды встретились в пути два человека.
— Я святой, — заявил один из них. — Вчера священники моей церкви объявили меня святым. Почему ты не падаешь предо мной ниц?
— А я — священник, — сказал другой.
Повстречал однажды нищий богатого человека и узнал в нём своего бывшего одноклассника.
— Повезло тебе, — сказал ему нищий. — Всё у тебя есть, а я голодаю и ночую под открытым небом. А ведь наш учитель любил меня гораздо больше, чем тебя. Он задавал тебе невероятно сложные задания, а меня освободил от всех занятий.
Сразу после рождения подарил крёстный мальчику настоящий самолёт. Когда мальчик немного подрос, залез он в кабину, стал двигать разные рычаги, но отец ударил его по рукам:
— Ничего здесь не трогай, ты ещё мал, вдруг что-нибудь сломаешь, — и запретил сыну подходить к самолёту.
