Одна прекрасная актриса достигла такого совершенства в своём искусстве, что весь театральный мир склонялся к её ногам. Как все талантливые творцы, она была всецело предана сцене, и весь мир сосредоточивался для неё на подмостках, всё, что было вне театра, словно не существовало и не вызывало в ней ни малейшего интереса.
Но однажды, всё-таки, она встретила мужчину, который пробудил в ней страстные чувства.
Проходя по большому городу, путник заметил сидящего на обочине человека, на лице которого читалась неизмеримая скорбь. Путник подошёл к нему:
— Что повергает тебя в печаль, столь сильную, что ты не можешь скрыть её от глаз людских, но столь глубокую, что невозможно догадаться о её причине?
Из скудости раскалённой пустыни Христос пришёл в великолепный и пышный город, и на первой же улице он услышал над головой шум и голоса и увидел юношу, валявшегося пьяным на подоконнике.
— Зачем расточаешь ты в пьянстве душевные силы свои? — вопросил он юношу.
А тот ответил:
Когда Иосиф Аримафейский спустился вечером с горы Голгофы, на которой умер Иисус, он увидел юношу, сидевшего на белом камне и горько плакавшего. Иосиф подошёл к нему и сказал:
— Я понимаю всю необъятность твоей скорби, ибо тот Человек, без сомнения, был праведником.
Но юноша так ответил ему:
И когда карлик танцевал перед всем королевским двором, принцесса, веселясь от души, потешаясь над неуклюжими гротескными движениями карлика, вынула из своей причёски алую розу и в шутку бросила её карлику. И повелела ему попозже днём повторить этот танец. Ну а карлик, проживший всю жизнь в лесной глуши и не подозревавший о своём уродстве, принял этот жест принцессы со всею серьёзностью. И, уходя из дворца с розой в руке, он был полон пылким восторгом, воображая, что вызвал любовь прекрасной принцессы.
Жил на свете один святой, звавшийся Робертом Филморским. Каждый день перед рассветом, ещё затемно, поднимался он с постели, и, упав на колени, молил Господа, чтобы Он по великой благости своей повелел солнцу встать над горизонтом и осветить своими яркими лучами землю. А когда солнце вставало над горизонтом, святой Роберт вновь падал на колени и благодарил Господа за то, что тот удостоил этого чуда.
Однажды с весьма богатым и тщеславным молодым джентльменом случилось ужасное несчастье: на охоте он лишился глаза. Вскоре после этого печального события он принял решение обзавестись лучшим в мире глазным протезом. Этот искусственный глаз, как он надеялся, должен был стать во всех отношениях достойным его — его богатства, его красоты и его славного имени.
Итак, шедевр из чистейшего хрусталя и прекраснейшей эмали был изготовлен.
В свите, сопровождавшей Анну Клевскую в Англию, был молодой красавец дворянин. В душе Анны пробудилось страстное чувство к молодому придворному, и на корабле они стали любовниками. Но как им было скрыть свой роман? Огласка означала бы гибель. И Анна измазывала себе лицо и облачалась в неуклюжие грубые одежды, превращаясь в безобразное чудовище, каким она и предстала Генриху.
Прошли годы, и однажды на соколиной охоте Генрих услышал пение,
Предав Христа в руки первосвященников, Иуда швырнул на пол храма тридцать сребреников и бросился куда глаза глядят, желая повеситься. Ему встретились несколько учеников. Поняв по лицу Иуды всю меру страданий его и его намерение, они спросили, что заставляет его так скорбеть. И Иуда ответил им, сказав:
— Не просто скорбеть, но негодовать на то,
Жил на свете знаменитый учёный, овладевший умением двигать и перемещать предметы в пространстве. Для того чтобы обнародовать своё замечательное открытие и продемонстрировать публике, как он это делает, он собирался взять большой шар и заставить его самопроизвольно двигаться по совершенно гладкой горизонтальной поверхности. Завершив все необходимые приготовления, он разослал приглашения коллегам-учёным со всех концов страны, а также членам парламента и самому королю.
Когда христианство стало вербовать себе сторонников среди римских граждан, некоторых богатых патрициев заинтересовало и увлекло это необычное и аскетическое новое учение. Среди прельщённых победной красотой его оказалась и некто Лидия, девушка из знатного могущественного рода. У неё были золотистые волосы и кожа — как бледный мрамор, и красотой не уступила бы она любой из юных римских красавиц.
С хиромантом мистером Рэнсомом поэт Артур Сэвил познакомился на большом приёме у леди Ферлмир. Артур Сэвил всегда любопытствовал, какое будущее уготовила ему судьба, и теперь с нескрываемым интересом следил за тем, как хиромант изучает линии его руки. Мистер Рэнсом хмурился, и вид у него был смущённый, потом он вдруг задрожал, лицо его побледнело, и голос изменил ему. Он прошептал лорду Артуру:
Престарелый папа, уже долгое время напоминавший живой труп, наконец скончался. За долгую его болезнь в Риме успела созреть интрига, и Собор кардиналов разделился на противоборствующие группировки. У каждого из возможных кандидатов имелись враги, и прийти к соглашению, поддержав кого-то одного, кардиналы не могли. И потому после кончины папы кардиналы решили пойти на компромисс, передав престол человеку нейтральному и совершенно неизвестному.
На высокой колонне, над городом, стояла статуя Счастливого Принца. Принц был покрыт сверху донизу листочками чистого золота. Вместо глаз у него были сапфиры, и крупный рубин сиял на рукоятке его шпаги.
Все восхищались Принцем.
Вечером накануне дня Коронации молодой Король сидел один в своей великолепной спальне. Придворные уже удалились, отвешивая ему низкие поклоны согласно чопорным обычаям того времени, и вернулись в Большой Дворцовый Зал, дабы получить последние наставления у Профессора Этикета, — ведь кое-кто из них ещё не утратил естественности манер, а вряд ли стоит напоминать, что у царедворца это серьёзный порок.
Как-то раз двое бедных Лесорубов возвращались домой, пробиваясь через густой сосновый бор. Была зимняя ночь, стоял лютый мороз. И на земле и на деревьях лежал толстый снежный покров. Когда Лесорубы продирались сквозь чащу, маленькие обледеневшие веточки обламывались от их движений, а когда они приблизились к Горному Водопаду, то увидели, что он неподвижно застыл в воздухе, потому что его поцеловала Королева Льда.
Жил-был когда-то славный паренек по имени Ганс. Он ничем не отличался, разве что добрым сердцем и забавным круглым весёлым лицом. Жил он один-одинёшенек в своей маленькой избушке и день-деньской копался у себя в саду. Во всей округе не было такого прелестного садика. Месяцы сменяли один другой, и одни цветы сменялись другими, и всегда его сад радовал взор и напоен был сладкими ароматами.
Каждый день, возвращаясь из школы, дети, как повелось, заходили в сад Великана поиграть. Это был большой красивый сад, и трава там была зелёная и мягкая. Из травы тут и там, словно звёзды, выглядывали венчики прекрасных цветов, а двенадцать персиковых деревьев, которые росли в этом саду, весной покрывались нежным жемчужно-розовым цветом, а осенью приносили сочные плоды. На деревьях сидели птицы и пели так сладко, что дети бросали игры, чтобы послушать их пение.
— Она сказала, что будет танцевать со мной, если я принесу ей красных роз, — воскликнул молодой Студент, — но в моём саду нет ни одной красной розы.
Его услышал Соловей, в своём гнезде на Дубе, и, удивлённый, выглянул из листвы.
— Ни единой красной розы во всём моём саду!
Всем известен миф о прекрасном юноше, который целыми днями напролёт глядел на своё отражение в ручье, любуясь своей красотой. В конце концов, заглядевшись, он упал в воду и захлебнулся. На берегу же вырос цветок, названный в память погибшего.
Когда Нарцисс погиб, нимфы леса — дриады — заметили, что пресная вода в ручье сделалась от слёз солёной.
